Нефтянка просит помощи

Ведущая промышленная отрасль нуждается во всесторонней поддержке государства. Но вот получит ли? Несколько дней назад в Соединенных Штатах умер 94-летний миллиардер Джордж Митчел. Во всем мире среди газовиков и нефтяников он был известен как пионер сланцевой революции. Сын бедного греческого эмигранта Митчел сумел окончить Техасский университет и стать дипломированным инженером-нефтяником. В 80-е годы прошлого века компания Митчела начала промышленное освоение месторождения Барнет в Северном Техасе.


Эта площадка среди специалистов считалась непробиваемой, но Митчел весьма успешно использовал метод гидроразрыва пласта или фрекинга. Сама технология была известна с 50-х годов, но до этого она никому не приносила серьезных успехов.


Митчел много экспериментировал с растворами, которые закачивали под землю, освоил методику горизонтального и наклонного бурения. Спустя 10 лет, потратив 6 миллионов долларов, он, наконец, добился своего. Технология добычи сланцевого газа стала рентабельной, и сейчас ее используют практически все ведущие американские газовые концерны.


Теперь на очереди прорывные решения в добыче сланцевой нефти. Метод гидроразрыва пластов был хорошо известен и в Советском Союзе. Наши соотечественники, ученые-нефтяники Сергей Христианович и Юрий Желтов, в 50-е годы много сделали для его теоретического обоснования. С их помощью в Донбассе впервые в мире этот метод был успешно применен для вскрытия угольных пластов. Но все победы отечественной науки остались в прошлом.


В первом квартале текущего года промышленный рост производства в стране практически остановился, а добыча, транспортировка и экспорт нефтеналивных грузов, наоборот, выросли на 11% по сравнению с прошлым годом. То есть нефтянка продолжает оставаться локомотивом российской экономики.


Наша страна является абсолютным мировым лидером нефтедобычи. Месяц назад был превзойден рекорд, державшийся более 25 лет: за сутки на поверхность было извлечено 10,53 миллиона баррелей нефти. Но специалисты отрасли признают, что и проблем, требующих неотложного решения, накопилось немало. Большинство отечественных месторождений в Западной Сибири и Поволжье эксплуатируются 30, 40 и даже 50 лет.


Они сильно истощены и требуют особого подхода в эксплуатации. Однако, по данным проректора по стратегическому развитию Российского государственного университета нефти и газа им. И.М. Губкина Михаила Силина, коэффициент извлечения нефти (КИН) в России, мягко говоря, не очень высокий. У норвежских нефтяников КИН составляет 0,4, то есть они добывают примерно 40% нефти из месторождения. У наших специалистов средний коэффициент составляет 0,25-0,28.


Это значит, что до 75% разведанных запасов нефти остаются в земле. Хотя даже в СССР КИН был намного выше нынешнего и составлял 0,41. Некоторые эксперты утверждают, что увеличение коэффициента извлечения нефти даже на 1% дало бы эффект открытия нового месторождения, сравнимого с запасами Самотлора (2,7 миллиарда тонн). Однако российские нефтяные компании продолжают лишь снимать пенки с разведанных территорий.


При эксплуатации скважин используется дедовский метод - закачка воды из ближайшего источника. В результате практически все старые месторождения сильно обводнены и почти не дают отдачи. Михаил Силин утверждает, что по степени сложности нефтяная отрасль ничем не уступает другим направлениям современной науки.


Абсолютно вровень с космосом, абсолютно вровень с ядерной физикой. Сложившаяся в стране система налогообложения нефтяной отрасли никак не стимулирует нефтяные компании инвестировать прибыль в науку или заниматься добычей на месторождениях с малой отдачей. Проще и выгоднее все бросить и перейти на новую площадку, благо пока такая возможность есть.


Но впереди - освоение шельфовых месторождений в Арктике, добыча из битуминозных глин Югры, работа на труднодоступных пластах, расположенных глубоко под землей, зачастую в условиях вечной мерзлоты. Это потребует новых технологий, которых у российских нефтяников пока нет. К сожалению, невозможно рассчитывать на то, что завтра в нефтяной отрасли России все изменится к лучшему.


Михаил Силин приводит показательный пример: Минобрнауки исключило нефтяное образование из числа приоритетных и отказалось выделять государственное финансирование на фундаментальные исследования в области нефтедобычи. Видимо, нашлись другие, более важные задачи. Нефтянка - это полтора миллиона человек, которые обеспечивают половину ВВП государства.


Социальные закладки:

Нефтянка как космос

Добыча нефти в России демонстрирует рекордные показатели - в июне был достигнут очередной пик, который не удавалось покорить последние пару десятилетий. Казалось бы, для страны, которая постоянно борется за звание мировой державы, это очередной драгоценный камень в корону.


Рост добычи нефти не может быть постоянным, если в нефтяной отрасли не будет научного прогресса, а пока нефтянка движется по пути экстенсивного развития, отмечают отраслевые эксперты. Государству может дорого обойтись инертность нефтянки, ежегодно формирующей более 50% бюджета России.


Здесь и сейчас Сами нефтяники не спешат праздновать достижения и в обещаниях своих сдержанны. Профессионалы понимают: текущие рекорды - на короткое время. Для устойчивого роста нефтяной отрасли России необходимы новые идеи, какими стали, например, сланцевые углеводороды в США или газовые гидраты в Японии.


У нас же пока ничего нового не открыто и ничего нового не придумано. Однако искать лекарство отраслевики стали только некоторое время назад, когда скопилась критическая масса проблем, обводнение на ряде крупных месторождений приблизилось к отметке 90%, а коэффициент извлечения нефти (КИН) стал чуть ли не самым низким среди стран-экспортеров "черного золота". Первый проректор по стратегическому развитию Российского государственного университета нефти и газа имени И.М


Губкина Михаил Силин отмечает, что коэффициент извлечения нефти в России "не очень высокий". Он объясняет сложившуюся сегодня ситуацию тем, что новые методы увеличения нефтеотдачи всегда рискованны и нет никаких гарантий, что эффект будет и окупится за короткое время. Сейчас нефтяники работают над большим количеством МУН, но это все известные методы, которые модифицируются под конкретный проект.


Общеотраслевыми отечественными тенденциями, получившими широкое применение, стали горизонтальное бурение, многозабойные скважины, различные модификации химреагентов. Многие технологии переживают второе и третье рождение. Например, гидпроразрыв пласта (ГРП), который много десятилетий назад был изобретен советскими учеными. Не получив достойного промышленного применения в середине прошлого века, ГРП возродился вновь в 90-х годах, обновленный идеями западных разработчиков.


Сейчас ГРП переживает очередной виток развития, применяется уже многостадийный ГРП на горизонтальных скважинах. Лидерство за технологиями А тем временем ситуация на мировом энергорынке меняется концептуально. В ближайшем будущем энергетическим лидером будет не та страна, которая владеет самыми большими потенциальными запасами, а та, что знает технологии извлечения трудных углеводородов.


Чем сложнее ресурсы в недрах страны, тем более продвинутые технологии она должна применять. Крупные западные компании ежегодно вкладывают в научные разработки порядка $1 млрд каждая.


Согласно данным мониторинга индустриальных исследований и инноваций, выполняемого Европейской комиссией, безусловным лидером по инвестициям в НИОКР среди добывающих компаний в последние три года является PetroChi a (порядка 1,3 млрд евро, 0,73% от выручки), на втором месте стоит Shell (около 800 млн евро), немного затем идут бразильская Petrobras и американская Exxo Mobil.


Российские компании в области вложений НИОКР не выдерживают никакого сравнения со своими мировыми конкурентами. Согласно годовым отчетам компаний, "Газпром" в 2012 году направил на НИОКР 7,7 млрд рублей (около 0,2% от выручки по МСФО), "Роснефть" - 9,9 млрд рублей (0,32%).


Из частных компаний активнее вкладывалась уже ушедшая в историю ТНК-ВР (порядка 0,34%) и "ЛУКОЙЛ" (0,1%) - около 100-150 млн евро в год каждая. В какой-то степени это объясняется историческими изменениями в стране - после развала 90-х нефтяной отрасли России было не до НИОКР.


Постепенно ситуация менялась, и если в начале двухтысячных бюджеты российских нефтегазовых компаний в науку были близки к нулевым, то сейчас внедрение новых разработок финансируются все активнее. Однако наукоемкий сервис в российской нефтянке осуществляют в основном западные компании.


Конкуренция и менталитет Отечественные нефтяники, покупая услуги у зарубежных сервисников, объясняют это бизнес-логикой: зачем вкладываться в научные разработки и "изобретать велосипед", если на рынке можно купить отработанные технологии. Задача нефтяной компании приносить прибыль акционерам, а не углубляться в фундаментальную науку, в голос говорят отечественные нефтяники. Один из собеседников, представляющих иностранную компанию, с этим мнением не согласен. Наука в нефтянке это не цель, но инструмент для получения технологий, с помощью которых можно генерировать прибыль.


Западные компании потому сами занимаются разработками новых технологий, что таком образом они получают дополнительные конкурентные преимущества. Российские же компании, упуская из внимания науку, теряют конкурентные позиции", - считает он. У российских компаний нет привычки к науке, нет мотивации в виде конкуренции в НИОКР. Потому что в советское время наукой в нефтяной отрасли занимались научные учреждения, но к началу этого века их остались единицы.


Компании стараются быть просто квалифицированным пользователем новых технологий, а не участником научных процессов, добавляет собеседник агентства. И это при том, что нефтяная отрасль одна из самых наукоемких, подчеркивает первый проректор по стратегическому развитию РГУ им. Губкина Силин. Абсолютно вровень с космосом, абсолютно вровень с ядерной физикой.


Нефтяник должен на глубине 5 км "увидеть" углеводород, добуриться до него самым эффективным способом и самым дешевым методом извлечь запасы. Уровень технологий такой, что можно бурить не просто сверхглубокие вертикальные скважины, бурятся сверхдлинные горизонтальные отводы", - говорит он.


На этом фоне Силин называет недальновидным отказ Минобрнауки внести нефтяное образование в число приоритетных, с выделением государственного финансирования на фундаментальные исследования в нефтяной сфере. Нефтянка это полтора миллиона человек, которые обеспечивают 50% ВВП.


Только недавно удалось сломать понимание властей, насколько нефтяная отрасль перегружена налогами - результатом длительного диалога компаний с государством стало внедрение системы 60-66, а затем льготы для новых месторождений и трудной нефти. Все эти сдвиги стали возможны, когда государство с большим опозданием осознало критичность проблем в нефтянке.


И все же одними налоговыми послаблениями не обойтись, благодаря льготам нефть по скважине из недр не поднимется. Нужны новые способы ее добычи, которые могут появиться лишь в условиях, стимулирующих научный прогресс и работу профильных специалистов.


Активизация НИОКР - задача государственного масштаба, однако нефтяникам невозможно изолироваться от нее, переложив проблему на научные учреждения. Заглядывая за горизонты, компании мечтают об освоении перспективных пластов Баженовской свиты и огромных запасов Арктики.


А для их разработки понадобятся прорывные технологии будущего, заниматься которыми нужно уже сегодня: воспитывать специалистов, финансировать новые рискованные проекты, заниматься фундаментальными исследованиями. Помнится, Россия всегда гордились балетом, космосом, и нефтью. И вот в первом сплошь скандалы, во втором систематические неудачи.


Социальные закладки:

Рейтинг популярности - на эти заметки чаще всего ссылаются:

июль 2013
пн вт ср чт пт сб вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31