Академик РАН: сырьевое проклятие России

У читателей Файла-РФ есть возможность взглянуть на отечественную экономику глазами известного учёного. Ключевым фактором сегодняшнего развития являются темпы экономического роста. Вообще, кажется, что быстро двигаться лучше, чем медленно. С другой стороны, возникает версия, что, может быть, надо двигаться медленно, но очень качественно. С точки зрения экономики, последнее соображение представляется бессмысленным. Подобная схема верна для экономики преимущественно рыночного типа, основанной на системе спроса.


Спрос порождает потребность в инвестициях, инвестиции же требуют инноваций. Сейчас много говорят, что основным препятствием на пути экономического роста России являются дурные в экономическом смысле государственные институты: суды судят неправильно, существует телефонное право, конкуренция нарушается ещё и взятками.. Маленькое отступление. Общепринято самыми главными взяточниками считать гаишников.


Да, нас останавливали за нарушения, а мы не хотели тратить время на уплату штрафов и соблазняли гаишников расчётом на месте. Но чтобы они требовали - такого не было. И когда я слышу, что известный международный фонд точно знает объём российских взяток, невольно задаюсь вопросом: как они вычисляют? Кто-нибудь подсчитал среднее подношение даже тому же гаишнику?


И ещё вопрос: в 2006 году у нас были те же институты, что и сейчас, или другие? Согласитесь - точно не лучше, чем сегодня, однако темпы экономического роста страны были под 8% в год.. Премьер Медведев недавно сказал, что у нас лучший в мире Гражданский кодекс. А ведь это - ни много, ни мало - экономическая конституция. Но если кодексы хорошие, значит судьи дурные.


А у нас есть запасные, чтобы этих убрать, а других поставить? Между тем, существуют чёткие экономические основания, почему сейчас в России происходит снижение темпов роста. Мы двигались достаточно эффективно, но в 2009 году нас настиг мировой кризис. Но всё равно давали (кстати, в Штатах, в отличие от нас с обманутыми дольщиками, дома-то построили). Всё это тянулось достаточно долго и, в конце концов, привело к логичному результату.


Но мы-то с вами ничего дурного не делали, денег не раздавали. Как тогда оказались под влиянием этого кризиса? Во-первых, благодаря достаточно высоким ценам на наши энергоносители, мы накопили очень большие валютные резервы. Эти деньги, около 600 миллиардов долларов, мы держали в США. В то же время наши крупные корпорации, предприятия и банки набрали кредитов на 500 миллиардов долларов. То есть мы деньги направляли туда, а они возвращали нам обратно уже как свои.


Разница в том, что мы размещали наши сбережения под два процента, а они давали нам кредиты под восемь. Эта маржа была, видимо, своего рода платой за наше неумение распоряжаться деньгами. А вот если мы сначала переправим средства туда, а потом они нам их - обратно, то уж заокеанские капиталисты проконтролируют, куда эти деньги идут. Но они же нормальные люди. Зачем им следить, когда у них на счетах лежит залог?


Сейчас Россия добывает порядка 520 миллионов тонн нефти, из них внутри страны использует где-то 250-280 миллионов - дефицита топлива нет. Что делать с остальными? Копить, не вывозить, держать при себе? А кто гарантирует, что через 20 лет у нас это купят, да ещё и за хорошую цену? Поэтому излишки продаются. Когда вам рассказывают про сырьевое проклятье, это - полная чушь. Найдите мне страну, которая не хотела бы получить такое проклятье.


И когда говорят, будто Россия - сырьевой придаток, это чепуха. Сейчас, правда, возникает определённая опасность, поскольку значительная часть оборудования, которое используют наши добывающие компании - импортное. Но пока ещё мы никаким сырьевым придатком не стали. Более того, мы - единственная в мире крупная современная энергетически независимая держава, это наше неоспоримое преимущество. И хотя нас пугали, что завтра цены на нефть и газ упадут, они, к счастью, не снижаются.


Потому что, в среднем, издержки по добыче у нас около 15 долларов на баррель, а у Роснефти - вообще порядка 12 долларов. Где вы найдете ещё производство с таким уровнем рентабельности? Существенна ли цена на нефть? Безусловно, существенна для нашей инвестиционной деятельности: если баррель стоит 40 долларов, то мы Арктику не разбуриваем, а если 80 - разбуриваем. Для наших перспективных работ это очень важно.


Проблема заключается в том, что мы в целом ряде случаев сами влезли в экспортную зависимость. Например, наша металлургия сегодня - это экспортно-ориентированная отрасль. Но если вы думаете, что мы поставляем на мировой рынок высококачественный металл, то ошибаетесь. Мы продаём первичку, полуфабрикаты, слябы.


Тем самым, кстати, позволили американцам реструктурировать свою металлургическую промышленность. И теперь конкурируем с их уже модернизированной отраслью на рынке.. Китая. А там производство металла фантастическое! Я помню, как ещё в Советском Союзе мы отмечали выплавку стали в рекордном объёме 100 миллионов тонн. Но сейчас производим вдвое меньше, а Китай - невообразимо больше: 500 миллионов тонн.


Однако если бы мы с вами активнее развивали инфраструктуру, строили дороги, то металлургия перестала бы зависеть от экспорта. Ведь это только кажется, что трассы сделаны из песка, гравия, бетона и т. В действительности дорога - это колоссальное количество металлоёмких сооружений.


И создание транспортной инфраструктуры в состоянии обеспечить сбыт практически любого объёма российской металлургии. Хотя и здесь у нас есть достижения. В Советском Союзе вечным дефицитом были трубы большого диаметра. Мы эту проблему решили. Газо- и нефтепроводы обеспечили собственными трубами.


Из Кузбасса до любого порта - полторы-две тысячи километров, в то время как Австралия добывает уголь по соседству с морским терминалом. А перевозка по воде существенно дешевле всех остальных видов транспортировки. Воссоздать продуманную систему внутрироссийского потребления угля нам по силам. Надо сказать, что власть в 2008-2009 годах поступила абсолютно адекватно: она защитила вклады населения и корпоративного сектора, тем самым сохранив зарплату жителям страны.


Правда, людям эти правильные шаги были объяснены странновато: Мы спасаем банки. Все, естественно, подумали: С чего бы опять выручают банкиров? Ничего подобного, никаких банкиров не спасали. Вообще, их утопить довольно сложно, они очень живучие. В 1998-м банки обанкротились, но их владельцев мы что-то не видели обанкротившимися.


Хоть бы кто-нибудь выбросился с 20-го этажа! Все живы и здоровы! В 1998 году власть спасала банки. А в нынешнем кризисе - вкладчика. Население (оно всегда правильно себя ведёт), увидев это, вместо того, чтобы разбазаривать деньги, понесло накопленные средства в банки. Правда, реальный сектор мы снова недостаточно поддержали - там произошёл спад. Версия была такая: наши ценные бумаги заберут - и мы останемся без стратегических предприятий. Но жизнь сложнее.


В 1998-1999 годах у нас было резкое снижение по экспорту металла, основной химии, цемента, целлюлозы, а сейчас этого не происходит. Тогда отчего же возникает кризис? Интеллигентно это можно назвать так: взяли инвестиционную паузу.


С теми же автострадами: если государство выделяет деньги на их строительство, тут же подключаются и частники - их агитировать не надо, они понимают: есть дорога - будут перевозки, не говоря о том, что вокруг трассы активно развивается торговая и сервисная инфраструктура.. Но опять вступает хор скептиков, что всё украдут, что чемпионат мира по футболу - это кошмар. В чём преимущество Олимпийских игр в Сочи, Универсиады, саммита АТЭС?


Мы не можем передвинуть сроки. Если бы не Олимпиада, мы в Сочи ещё лет 20 строили бы. А тут - безвариантно. И футбольный чемпионат не можем перенести. Посему всё будет построено вовремя, как положено. Это большой стимул. Но мы должны оживить и остальную экономику. А она активизируется, когда есть внятная и жёсткая задача.


Если нынешний темп развития экономики (1,8 процента) нас не устраивает - значит, надо выполнить всё, что обещали. Ничего не придумывать, а просто делать. Наша добывающая промышленность - это колоссальный платёжеспособный спрос на техническое перевооружение, оживление отраслевой и фундаментальной науки, реструктуризацию машиностроения.. У нас еще есть блестящий шанс провести конверсию наоборот. Нормальная - это когда сокращается военное производство и за счет него наращивается гражданское.


В свое время мы это не сделали. А периодически возникающие попытки снизить объем военных расходов - это борьба, прежде всего, с технологическим перевооружением страны.. Наконец, мы договорились, что вложимся в жилищное строительство. Это потрясающая отрасль. Во-первых, она минимально привлекает импорт, а во-вторых, весьма результативно заставляет людей работать. Они получают квартиру, а потом должны за нее рассчитаться из зарплаты.


И сейчас требуем от неё роста, но при этом, поскольку доходов мало, собираемся сокращать расходы. Есть такая историческая проблема мужа и жены. Он говорит: надо меньше тратить, а она - надо больше зарабатывать. Но если в семье есть возможность перейти на режим экономии, чтобы свести баланс, то в экономике это совершенно неприемлемая вещь.


Если вы снизили расходы, снижаются и доходы. Вы еще снижаете расходы, доходы снова падают, и так до бесконечности. Такой парадокс. Потому что в экономике расходы - это спрос. Без спроса ничего не происходят. Говорят: есть же бессмысленные, неэффективные расходы. Да, но от таких надо избавляться независимо от того, кризис сейчас или нет. Их просто не должно быть.


А в экономическом цикле, когда у вас снижаются доходы, нужно увеличивать расходы - для того, чтобы потом возросли и доходы. Если же вы снижаете расходы, сами загоняете себя в угол. Хотя формально все выглядит логично: раз денег мало, давайте меньше тратить. 2-2,5 процента в год - темп, при котором мы можем сохранить тот уровень жизни, который есть сейчас. Представьте себе, что вы 20 лет не ремонтировали собственную квартиру.


Она, естественно, обветшала. Затем вы, наконец, решились и значительную сумму потратили на ремонт. При этом квартира осталась той же, вы просто восстановили, что нужно. То есть, мы вынуждены будем тратить как минимум 2-2,5 процента ВВП только на то, чтобы удержать тот уровень жизни, который мы сегодня имеем. Есть и другая принципиальная проблема - оплата труда.


Однако очень успешный предприниматель Генри Форд, среди прочего написавший множество книг, одну из глав так и назвал: Главный фактор роста производительности труда - высокая заработная плата. Это, хотим мы того или нет, - верно. Чтобы получить эффективное производство, необходима высокая зарплата. Только тогда срабатывают все технологии. Скептики тут вставляют: мол, у нас неправильный народ - пьёт, перекуривает, отлынивает, по бабам бегает - ему нельзя платить много.


Можно подумать, у Форда на сборке работали исключительно интеллектуалы.. В действительности, всё, чего добился Форд, основывалось на высокой зарплате. Но если вы устанавливаете достойную оплату труда, требуется и высокий уровень его организации. Только тогда возникают потребности в новых технологиях.


И естественно, хотелось бы, чтобы у нас был не только спрос на инновации, но чтобы мы были к этому готовы, и чтобы генерировали эти технологии внутри страны. Бизнес интернационален. В тот момент, когда у вас чего-то не хватает, это можно купить на стороне, только эффективность решения падает. Вывод простой.


Важно меньше кивать на козни внешнего врага, а мобилизовать внутренние ресурсы, и тогда дело пойдёт. У нас есть все возможности, чтобы начать масштабный подъём экономики.


Статьи по теме:

  1. Ответы на вызовы. Академик РАН Александр Некипелов

    Как обозначить переживаемый экономикой период? Какие меры необходимы, чтобы вывести народное хозяйство на устойчивый социально-экономический рост? Какова роль сырьевого сектора, законодательного закрепления прав собственности, нашей производительности труда и других факторов в обеспечении модернизации страны?

  2. Вежливый шантаж

    Кризис, постигший нефтяные и газовые концерны из-за падающих цен на нефть, тормозит их инвестиционную деятельность и затрагивает, в частности, немецких поставщиков в лице мелких и средних предприятий. Когда российский президент Владимир Путин в начале прошлой недели, находясь с государственным визитом в Турции, объявил о закрытии проекта, который играл для его страны важную роль в плане престижа, это было похоже на проявление вредности характера.

  3. Ливия: хотели как лучше

    После 2011 года Запад может сказать о Ливии словами господина Черномырдина: Хотели как лучше, а получилось - как всегда. До убийства Каддафи, которое известное лицо из Госдепа оценило выражением Вау!, Ливия строила свой бюджет почти полностью на нефти.

Социальные закладки:

Комментарии к этой заметке больше не принимаются.


Рейтинг популярности - на эти заметки чаще всего ссылаются:

октябрь 2013
пн вт ср чт пт сб вс
1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31